![](https://images.ctfassets.net/8uskgiwtlhdi/1dw0TWcO4P8mW4gmPFbYRD/acf18ecac359315c8b61fe796a14c0c1/Igor_Mitoraj__15434967636_.jpg)
Петр Сажиньский: Можно мне купить у вас мраморную скульптуру?
Игорь Миторай: Да , но не раньше, чем через два года. Список ожидающих длинный, а я над одной скульптурой работаю несколько месяцев.
ПС: Но я вижу в углу гостиной очень эффектную работу. Она бы мне подошла.
ИМ: До вас было уже много желающих ее купить , и мне предлагали по-настоящему большие деньги. К сожалению, она не продается. Впрочем, история этой скульптуры довольно необычна. Она называется «Руки». Я выполнил ее в 1982 году и вскоре после этого продал. Какое-то время тому назад она появилась на рынке, и я выкупил ее назад — по уже значительно более высокой цене. И хоть я ее очень люблю, она, собственно говоря, находится у меня лишь временно. Вскоре она в качестве моего дара отправится в Музеи Ватикана. Вообще я должен признаться, что мне трудно расставаться со своими работами. Некоторые из них я с годами выкупаю, чтобы они остались у меня.
![](https://images.ctfassets.net/8uskgiwtlhdi/2jRjE0PA5jQ89NMcAxr7th/5f2bc0d5689d55b8c415abb15a3e5901/Valley_of_the_Temples__24682579747_.jpg)
ПС: И в то же время вы любите дарить подарки. В самом центре города Пьетрасанта в Тоскане , где вы живете, стоит величественный, монументальный Кентавр, а на Рыночной площади в Кракове лежит огромная голова из бронзы. Ведь обе эти работы являются дарами.
ИМ: Верно. В Пьетрасанте я живу и работаю четверть века. В сущности , именно здесь я научился ваянию, поэтому решил, что что-то должен этому городу. Эта площадка была, по сути дела, свалкой. Я нанял людей, чтобы ее расчистили, ну и Кентавр встал на свое место. В Кракове я, в свою очередь, учился, впервые приобщился к искусству. Какой-то художественный след мне хотелось оставить и близ Вавеля.
ПС: В Пьетрасанте довольны вашим подарком?
ИМ: Конечно. Почему должно быть иначе?
ПС: Потому что в Кракове вокруг скульптуры кипят страсти. Многие требуют убрать ее с Рынка. Над вашей головой насмехается в своих книгах поэт Марцин Светлицкий.
![](https://images.ctfassets.net/8uskgiwtlhdi/4F53LjBpd4EJIVMcoqsT1M/daf62d087aa98a0c5161eaeaa44c4bfe/victor-malyushev-TT2LU8xmRn8-unsplash.jpg)
ИМ: Да , я в курсе. Но протестующих вовсе не так много. За всей этой акцией, а точнее манипуляцией, стоят две местные дамы, которые хотят таким способом прославиться. Есть также анонимные высказывания в интернете, которые со странным удовлетворением публикует местная Gazeta Wyborcza. Это такой типичный для Кракова маленький местный адок, захолустная зависть, желание низвергнуть того, кто добился успеха. Я люблю этот город, но не все в нем мне нравится. Хотя я даже радуюсь тому, что моя скульптура таким образом всколыхнула тамошнюю закоснелую художественную среду. И пусть уж люди лучше спорят из-за искусства, а не из-за политики. Я ведь прав?
ПС: Ваши скульптуры стоят в общественном пространстве многих городов Европы. Вы хотите сказать , что они нигде не вызывают протестов?
ИМ: Эмоции , страсти — может быть. Но о протестах я никогда не слышал. При том, что в большинстве случаев это проще, ведь обычно эти скульптуры не подарены, а куплены на государственные деньги. Я повсюду встречаюсь, скорее, с выражениями симпатии, благодарностями, поздравлениями. Недавно две мои работы были установлены на главной площади Севильи, перед мэрией. И, насколько мне известно, все довольны, во главе со СМИ.
![](https://images.ctfassets.net/8uskgiwtlhdi/5cK59iSi1Xt9TuMl7ysMcb/c9c5ca75b3ea66b03505a1ff35e3cae5/Valle_Dei_Templi_Agrigento_2__220567637_.jpeg)
ПС: Кстати , о Севилье. Сейчас именно в Испании вы осуществляете невероятно впечатляющий проект. Расскажите о нем, пожалуйста, ведь в Польше о нем совсем не пишут.
ИМ: Это цикл из восьми выставок в общественном пространстве разных городов. Началось все с Гранады , затем мои скульптуры демонстрировались в Валенсии, Пальма-де-Майорке, Барселоне. Теперь, до сентября, продолжается презентация в Сан-Себастьяне, а потом будет еще Ла-Корунья и Мадрид. Только на открытие в Барселоне пришло более двух тысяч человек, а всего выставки — по оценкам — посетило уже более пяти миллионов. Вдобавок каждый из этих городов покупает для себя по одной скульптуре.
![](https://images.ctfassets.net/8uskgiwtlhdi/27iuPJLB871elJfRBzfFox/91e53a3a08a4dc776c8b4736cf21bb83/MST5_DSC0851.jpeg)
ПС: Вам , похоже, нравятся такие представительные экспозиции на площадях, в парках, на улицах?
ИМ: Нравятся. Ведь они создают совершенно другие возможности для контакта с искусством. Более простого контакта , поскольку искусство ждет вас на улице. А улица живет. Скульптуры можно осматривать и днем, и ночью. Они иначе выглядят на солнце, иначе под дождем или в тумане. Иначе в утреннем свете и иначе в вечернем. Дети, забирающиеся на скульптуры, мамы с колясками, отдыхающие под ними, случайные и пораженные увиденным прохожие… Это настоящий театр. А музейные залы стерильны и ненатуральны. Скульптуры на улице ликвидируют психологические барьеры, потому что не нужно планировать посещение музея, а также барьеры материальные, потому что не нужно платить за билет.
ПС: Злые языки говорят , что вы охотнее выставляетесь на улицах, поскольку не получаете приглашений от престижных музеев.
ИМ: Чепуха. Достаточно посмотреть на перечень коллекций и музеев , в которых находятся мои произведения, с Британским музеем во главе. Вот что свидетельствует обо мне и моем искусстве. Но я скажу вам, что для меня совершенно не обязательно быть всюду и всех удовлетворить. Если серьезным искусством сегодня считается чистить картошку в галерее, то спасибо, я предпочитаю быть аутсайдером и не иметь с этим ничего общего.
Сегодняшнее искусство присвоила себе небольшая группа людей , высокомерных технократов, навязывающих свои вкусы и системы ценностей, людей, единственной целью которых является прибыль. Все на продажу: дух, тело. Без тормозов. А карты раздают маршаны. Маршан — торговец художественными произведениями, посредник между покупателями и художниками. Упорно продвигают все эти «пост»: постмодернизм , постконцептуализм, пост-бойс, пост-дюшан... Йозеф Бойс — немецкий художник, один из главных теоретиков постмодернизма. Анри Робер Марсель Дюшан — французско-американский художник и теоретик искусства, оказавший большое влияние на сюрреализм, поп-арт, минимализм, концептуальное искусство и др. Искусство , отделенное от эмоций и подлинных переживаний, от наших общих корней. Я вхожу в музей и не понимаю ничего из того, что вижу. Какие-то свисающие веревки, разбросанные кирпичи, куча, наваленная на простыню.
![](https://images.ctfassets.net/8uskgiwtlhdi/4LhEqXkMOoLZinmNYkK6wx/fb5f85588862f9b85b97807baf95c91f/Lajatico_teatro_del_silenzio.jpg)
ПС: Как я понимаю , ваше искусство, обращенное к античности, — это форма личного протеста?
ИМ: Я ощущаю сильную потребность в том , чтобы найти постоянные точки отсчета, неизменные ценности, корни цивилизации, в которой я рос. Классическое искусство позволяет жить лучше в этом дурацком мире. И похожие потребности я замечаю у многих зрителей, уставших от так называемого современного искусства. Уже при первом контакте с произведением должны высвобождаться эмоции. Я стараюсь использовать простой язык смыслов, символов и ассоциаций, так, чтобы они дошли до каждого зрителя, без необходимости разъяснять письменно, что же имел в виду автор. В нынешнем искусстве меня ужасно раздражает это вездесущность слова.
![](https://images.ctfassets.net/8uskgiwtlhdi/5BRmYOxGA4qYPL50Nsbe8u/246d449851e99580ef5ae3cd6637a5bb/Mitoraj_w_Warszawie.jpg)
ПС: Что именно привлекает вас в классическом искусстве?
ИМ: Дух , который в нем живет. И то, что оно должно нам передать.
ПС: И что оно должно передать?
ИМ: Я изучаю это много лет , и все еще не нашел полного ответа. Я пытаюсь понять, как в такой пастушеской стране, как древняя Греция, родилось такое прекрасное искусство, с таким большим потенциалом энергии. Здесь, в моей мастерской, стоит оригинальная древнегреческая скульптура. Она у меня много лет, я каждый день смотрю на нее и каждый день открываю в ней что-то новое. Достаточно, чтобы несколько изменился угол падения света. А как обстоит дело с большинством работ, появляющихся сегодня? Они увлекают на пять минут, а потом остается пустота. Неужели так трудно понять, что в утонченности гораздо больше поэзии, да и силы, чем во всех этих голышах на кресте. Разбросать внутренности по холсту нетрудно, но зачем?
![](https://images.ctfassets.net/8uskgiwtlhdi/3Pv5eClBMTMQEJSo3XD4U2/1b944d850164bc9efbaa97c40c99ea96/Netherlands__The_Hague__Scheveningen___Museum_Beelden_aan_Zee__2_.jpg)
ПС: Не могу понять , больше ли в вашем искусстве оптимизма под лозунгом «и все-таки классицизм жив» или, скорее, пессимизма под лозунгом «посмотрите на наше непоправимо изуродованное наследие»?
ИМ: Эти позиции сильно переплетены между собой. Во мне есть горькое осознание , что былое безвозвратно ушло, но и вера в то, что для нас, ныне живущих, остался мостик в прошлое и что им нужно воспользоваться. Ведь кем же мы станем, если отбросим то, что веками нас формировало: язык, мифы, эстетику, культуру.
ПС: Даже трудно поверить , что вы, в сущности, скульптор-самоучка.
ИМ: Как самоучка я был особенно чувствителен к вопросам ремесла. Я всегда стремился к абсолютному овладению технологией и техникой скульптуры. Не для того , чтобы упиваться собственным совершенством, а для того, чтобы полностью освободить ум от вопросов типа: как мне это сделать? как превратить мысль в материю? — для того, чтобы иметь возможность полностью сконцентрироваться на идеях, которые я хочу выразить в искусстве. Прежде чем начать новую работу, я порой думаю о ней месяц, два, а то и год, пока не буду уверен в том, что именно я хочу сделать. Потом уже проще. Я не делаю никаких эскизов, а сразу готовлю модель в глине или гипсе.
![](https://images.ctfassets.net/8uskgiwtlhdi/SDAFEuzs180estxHcRhtr/db4c1a42a95a47db9aaa16540b774736/Testa_Addormentata.jpg)
ПС: А изучали вы живопись.
ИМ: В Кракове у Кантора. Между прочим , этот курс я тоже не окончил. Мне было там скучно.
ПС: Кантор вызывал у вас скуку?
ИМ: О нет. Скучным было обучение рисованию и сама Академия. А работа с Кантором — это был восторг , увлекательное приключение. Он фантастически учил смотреть на искусство, раскрывать, а прежде всего использовать в творчестве эмоции. Кроме того, он передал мне две истины, которым я остаюсь верным. Во-первых, никогда не отказывайся от своих идеалов, во-вторых, всегда верь в себя. Они были особенно нужны мне в начале профессионального пути. Многие годы я ждал успеха, который все не приходил, а я делал то, что считал нужным. Пока, наконец, не дождался, чтобы меня заметили и оценили.
![](https://images.ctfassets.net/8uskgiwtlhdi/bT67n6PExCHOhhnyPOcBI/c8dd66eefbbec11e11c489b83f611051/In_memory_of_Igor_Mitoraj__15365982468_.jpg)
ПС: С какого времени дела у вас пошли лучше?
ИМ: Первый важный момент — это выставка в парижской галерее La Hune в 1976 году. Я тогда показывал малые формы (крупные не мог себе позволить , так как материал был мне не по карману), и все они были проданы. Второй раз моя карьера пошла в гору в 1985 году после выставки в римском Национальном музее замка Сант-Анджело. Помню, что довольно неожиданно для меня туда приехали различные группы телевизионщиков, многочисленные критики.
![](https://images.ctfassets.net/8uskgiwtlhdi/3UB6ZztioNqgxRQSPXPe5z/bf678b69661b5530c46429a87d87e487/Kosciol_Jezuitow_drzwi_Mitoraja_01.jpg)
ПС: Сегодня вы живете как состоявшийся человек. Прекрасный дом в Тоскане , три мастерских, множество заказов. Наверное, вы скажете, что это результат упорного труда по 24 часа в сутки?
ИМ: Не будем преувеличивать. Когда нужно , я усердно тружусь, но не отказываю себе и в удовольствиях. Я свободный человек. Сегодня после встречи с вами я увижусь с друзьями, а вечером у меня еще одна встреча. Я охотно работаю по ночам, но у меня нет какого-то постоянного ритма. В мастерскую я вхожу, когда мне этого хочется. В среднем два раза в год езжу в Грецию полюбоваться тамошним искусством. Я вообще много путешествую.
ПС: И вы уже можете себе позволить любой кусок мрамора.
ИМ: Вот только с мрамором дела обстоят все хуже. Знаменитые самым лучшим камнем Каррарские горы выпотрошены ради нужд строительства. Прекрасные мраморные глыбы порезаны на панели для фасадов зданий. А я ведь не солидный клиент и не был бы им , даже закажи я 100 тонн. Найти хороший мрамор становится все труднее. К счастью, в поисках и закупках меня всегда сопровождает местный ремесленник-каменотес из семьи, в которой все с незапамятных времен работали с мрамором. Он знает о нем всё, может в точности предугадать, что находится в середине большой глыбы: трещина, дыра или цветовой изъян.
![](https://images.ctfassets.net/8uskgiwtlhdi/5m1IzBIqysd3H9IdwkIyz5/61752f5245e2355a1b1945a3a009b1c9/2016_Santa_Maria_degli_Angeli_e_dei_Martiri_04.jpg)
ПС: Вы предпочитаете работать в мраморе или в бронзе?
ИМ: Когда как. Некоторые темы я реализую только в мраморе , другие — только в бронзе. В каждом случае это художественный, но еще и эмоциональный выбор. Четкого правила здесь нет. Самое главное — сохранить в работе уважение к самому себе, не халтурить, не подстраиваться под клиента. Теоретически я мог бы справиться с гораздо бо́льшим количеством заказов, но при этом чувствовал бы себя очень плохо. Так что я работаю в своем темпе.
ПС: И что выйдет из этой работы в обозримом будущем?
ИМ: Многое. У меня уже есть программа выставок на ближайшие три года. Недавно я еще занялся выполнением сценографии и костюмов для опер. Планирую выставки в Милане и на Сицилии. Но , кажется, самым сложным будет выставка в Греции. Многие годы я уклонялся от нее, боялся, не чувствовал себя в силах соотнести свое искусство с тамошней древностью. Однако пришло время принять этот вызов.
Перевод Владимира Окуня
Благодарим журнал Polityka за возможность публикации.